XXV Фестиваль

Время острого приедания мифами

2017-08-19

На фестивале в рамках программы "Специальный показ"  9-го августа смотрели фильм Виктора Тихомирова «Андрей Кураев. Прямая речь», на котором присутствовал герой фильма – протодиакон Андрей Кураев, ответивший на вопросы зрителей.

Если бы не плотная сетка показов, эта встреча могла закончиться привычным для Кураева форматом общения и растянуться на пару часов, - вопросы ему задавали и до, и после просмотра. Когда девушка из зала попыталась подарить Кураеву цветы, тот стал отказываться в пользу режиссера, а режиссер - в пользу главного персонажа со словами «Чапаев важнее, чем братья Васильевы», на что Кураев возразил - «Не уверен в этом, не уверен». Главной темой этой встречи неожиданно оказался вопрос, к которому неизменно сводятся все фестивальные дискуссии – а кто он – герой нашего времени?

-Вы любите кино?

Андрей Кураев: По мере того, как тупеет моя голова, все больше люблю. От книжек перемещаюсь к кино, в детство впадаю – картинка. Признаться – у меня очень своеобразные вкусы, - люблю скорее кино с историческими сюжетами, К кино у меня утилитарное, простите, отношение – что-то меня там удивило – и я на целые сутки ушел лазить, советоваться с гуглом, правда или нет, что переврали.

- Может ли кино быть отражением истории?

Андрей Кураев: Кино от этого не избавится, даже если бы очень хотело, кожу с себя не снять, и не надо даже стараться.   Кино иногда сознательно, иногда бессознательно является линзой, в которой что-то там преломляется, иногда это что-то другими средствами не выразить, слов не хватает - и тогда помогает образ.

- Как соотносятся историческая правда и правда искусства?

Андрей Кураев: Они совсем не обязательно должны соответствовать друг другу. Реализм и историческая достоверность – это совершенно не единственные критерии, которым кино должно или не должно соответствовать.  Чтобы никого не обижать, вспомним Лени Рифеншталь – тут вряд ли стоит искать историческую достоверность первого уровня, при этом она очень точно передает часть атмосферы своего времени, причем не только нацистской Германии, но и Советской страны и даже Америки. Недавно я для себя открыл, что рядом с Исаакиевским собором стоит здание германского посольства, построенное в 1911 году по заказу имперского правительства немецким архитектором. И, собственно, вся стилистика и третьего рейха и сталинского стиля, включая таких голых мужиков на крыше, похожих на Ленина, – присутствует. В этом смысле стилистика духа времени может сказываться разными способами.

- В Нагорной проповеди сказано «Блаженны алчущие и жаждущие правды», вот эта правда и правда искусства – они совпадают?

Андрей Кураев: Конечно, та правда, о которой говорится в Евангелии, – это не правда журналистского расследования, не та правда, в поисках которой «Ведут следствие знатоки», это Божья правда, правда высшего смысла человеческой жизни. Я бы эти строки из Евангелия перевел на русский язык словами Высоцкого из песни «Белое безмолвие»: «Кто не верил в дурные пророчества, // в снег не лег ни на миг отдохнуть, // тем наградою за одиночество // должен встретиться кто-нибудь». Напишите «кто-нибудь» с большой буквы – и получите точный комментарий к этому месту Евангелия.        

 

- В этом году лицом фестиваля стал Сергей Бодров. Можно по-разному относиться к его героям, но они все – попытка дать России героя объединяющего. Возможно ли в будущем нечто такое?

 

Андрей Кураев: Наверное, я не отвечу на ваш вопрос, а просто расскажу. Однажды я наехал на Сергея Бодрова по поводу фильма «Брат» со словами: «Вы понимаете, что Ваш фильм, он очень разрушительный на самом деле, потому что у нас, у миссионеров есть такое понятие – «миссионерская инкультурация». Это, когда такие традиционные для средиземноморско-европейской культуры вещи, вроде христианства, переводятся на язык местной культуры в джунглях Амазонки или Китая, в Японии и так далее.  Христос уже получается чернокожим, в японской культуре узкоглазым и так далее. Это то, что делает ваш фильм, - только переводит он на язык русских житейских реалий ценности Голливуда, а именно - стреляй первым или проиграешь. В этом смысле фильм «Брат» для российского подростка девяностых годов более убедителен, чем фильм «Рембо». А Бодров мне ответил: «Да, мы ощущали себя тем миссионером, который пришёл к племени каннибалов погреться у их огонька. И, если он начнёт пересказывать им Нагорную проповедь: «Подставь правую щёку, если ударят по левой» - и так далее, то, до того, как он скажет «аминь», его съедят. Мы исходили из того, что у современных подростков нет вообще никаких ценностей. Поэтому обращаться к ним с проповедью православия и Евангелия – бессмысленно. Своей второй серией мы пробовали сказать: «Но хоть брат твой подлец, ты хотя бы заботься о нём». А где-нибудь в десятой серии, мой Данила в монастырь уйдёт». Вот с такой перспективой и надеждой мы расстались.

 

-Возможен ли сейчас новый герой, который объединит Россию? Надо ли искать этого героя вообще?

 

Виктор Тихомиров: Герои были, и всегда будут появляться, как появляются мифы на почве истории. Для широких слоёв населения они даже важнее и созидательнее самой истории. Специалистам необходимы совершенно точные исторические факты. А мифы важны, потому что они возвышают дух, в отличие от истории, наполненной корыстью, предательством, которые снижают эти порывы героизма. Но есть интуитивная потребность в герое, причём потребность духовного свойства. Поэтому герои будут рождаться, и общественное сознание будет выдвигать их на первый план. У меня есть такая личная теория, что вообще, благодаря созданию мифов, герои становятся таковыми в обратную сторону. Например, Чапаев для нас такой, какой он в фильме Васильева. Герои преобразуются, поскольку время - неизученная форма материи. От нас зависит, какими они будут. То есть, создавая видимую историю, мы преобразуем пройденную.

 

Андрей Кураев: Я считаю, что сейчас время острого приедания мифами. Я считаю, что попытка создать миф национального героя – это полное неуважение к людям. Мы вам выдумаем героя, с трафарета которого вы будете срисовывать свою смерть. Высшая задача мифа в том, чтобы подросток знал, в какой военкомат идти записываться в случае войны.

 

 

Виктор Тихомиров: Совершенно согласен, и я имею в виду мифы, которые рождаются сами собой. Но сейчас такое энергичное воздействие средств массовой информации  на сознание, что оно может перевесить. Миф может оказаться сильнее за счёт индустрии кино.

Другие новости
Читать все новости