30-й фестиваль

Павел Печёнкин: «Документальное кино должно сопровождаться модерацией»

05-08-2022

Программа 30-го фестиваля «Окно в Европу» открывается показом документальных фильмов. Председатель жюри конкурса неигрового кино рассказывает о возможностях для молодых документалистов и о том, почему они должны любить стихи.

– Фестиваль «Флаэртиана», одним из основателей которого вы являетесь, своим эстетическим ориентиром при отборе кинокартин считает работы Роберта Флаэрти, в частности «Нанук с Севера». Изменилось ли со временем ваше представление о том, по какому принципу должны выбираться фильмы в конкурс и каким образом в них может быть выражено авторское начало самого Роберта Флаэрти?

На нашем первом фестивале в 1995 году как раз был вводный семинар – киноведческий, философско-мировоззренческий, на котором мы попытались обозначить свое место в истории, морфологии такого вида искусства, как документального кино. Мы определили две ветви документального кино, известные каждому киноведу: первую начал Роберт Флаэрти, вторую – Дзига Вертов. Вертов был основоположником монтажного кино, в котором пространство и время целиком зависели от автора, становились манифестом завтрашнего дня. Флаэрти же исходил из другого принципа: наблюдение, привычная камера, нарратив, связанный с рассказом о людях. Потом он ушел в художественное кино, хотя «Нанук с Севера», с какими-то допусками, можно назвать документальной картиной – там много провокации и постановочных вещей, но фильм создан на реальном материале. Эта история жива, она никуда не делась и не денется, поэтому у нас нет выбора: мы создали фестиваль и продолжаем существовать в этом поле – отбираем фильмы, где персонаж проживает часть своей жизни, которую режиссер формулирует по законам драматургии. Это в чистом виде эстетика, никакой идеологии здесь нет. Понятно, что это накладывает ограничения – мы не берем фильмы, смонтированные из хроники, или картины, где есть внутренний монолог героя с закадровым текстом. Но все наши фильмы за редким исключением – без дикторского текста, без навязывания точки зрения автора.

– Вы отметили традиционное разделение в документальном кино на направления Флаэрти и Вертова. Есть ли разделение в отечественной документалистике сегодня и в чем оно заключается?

Разница – в принципах работы режиссера с героем. Если режиссер наблюдает за героем, следует за ним и потом из этого материала делает фильм, то это одна стилистика работы и одна школа. То, что делают мастерские Сергея Мирошниченко или Бориса Караджева, –другая. Школа, где важно высказывание само по себе, возможно, даже без учета каких-то эстетических принципов – использования хроники, флешбэков. Это все работает на идею и, если режиссер это грамотно использует, может получиться тот же проект «Рожденные в СССР» Мирошниченко. Это совершенно не флаэртианское кино, но его интересно смотреть – нет ничего увлекательнее, чем наблюдать за тем, как меняется герой. С другой стороны, фильм того же Мирошниченко «Дно» с костюмными, почти игровыми съемками – тоже документальный, потому что Сергей создал его на реальном документальном материале. Отношения с документом у этих двух школ разные: если во флаэртианском кино документ создается с участием автора и героя, то в документальном кино ВГИКовской школы в основу положен сам факт, который зачастую является фактом ушедшего времени.

– Как вам кажется, влияет ли время на документальное кино и может ли оно подвергаться устареванию?

Фильм – это высказывание, которое будет жить вечно. Я недавно показывал свою картину, о которой даже как-то позабыл, – «Прах сатаны», про молодого парня на зоне. Показывал на зоне особого режима, и это было удивительно – фильм совсем не устарел. Человеческая судьба не устареет. Есть вечные истины, остальное – в меру таланта автора.

– Режиссеры игрового кино приезжают на фестивали, чтобы предлагать свои фильмы – дистрибьюторам, прокатчикам, онлайн-платформам. Как действовать документалистам? Как они могут продавать свои картины и какие новые форматы могут осваивать сейчас?

Вы задаете опасный вопрос. Документальное кино очень важно и нужно людям, только до людей его необходимо донести, а это проблема междисциплинарная – образования, просвещения. Телевидение – не наш формат, надо забыть о нем. Платформы – немножко ближе, но все равно не то. Просмотр документального кино связан с обсуждением той или иной темы. Кино должно сопровождаться модерацией. В этом смысле система социальных кинозалов, которую мы создаем в Пермском крае, вполне вписывается в эту историю. Допустим, у нас 18% репертуара составляет документальное кино. Причем часто в ходе обсуждения, если его посещают люди, которых волнуют причинно-следственные связи в обществе, рождаются глубокие выводы. Мне кажется, документальное кино должно соответствовать высокому интересу людей и серьезному уровню дискуссии, а создание платформы для просмотра фильмов должно быть обязательным. Понятно, что фестиваль – это стартовый уровень проката документального кино. На первых фестивалях ко мне подходили люди и спрашивали: «Где посмотреть ваше прекрасное кино?» А негде посмотреть. Создание некоммерческого проката (что не значит бесплатного) для людей из небольших городков, деревень должно стать постоянной практикой – это наша задача, всех нас. Зрителя мы должны формировать сами. И социальные залы – это наименее затратный для государства способ общения с населением, кроме телевидения, которое всегда идеологизировано. На «Флаэртиане» мы прежде говорили, что документальное кино – как литература нон-фикшн, а сейчас говорим, что это кино зрелых людей, граждан своего общества. Здесь и возникает вопрос о том, что мы должны сделать, чтобы такое кино показывать. Если бы мы делали плохое кино, то оно не вызывало бы интереса, но люди постоянно спрашивают, где его можно посмотреть.

– В беседе с нами председатель жюри анимационного конкурса Станислав Соколов сказал, что нынешние студенты менее начитаны, чем те, что учились в конце прошлого века. На ваш взгляд, влияет ли на документальное кино, которое, казалось бы, максимально свободно от слова, ослабление логоцентричности в среде молодых кинематографистов?

Вербальная культура подобна операционной системе компьютера. Когда она установлена, проще жить. Есть неумение рассказать историю режиссером – неначитанным и не желающим смотреть, воспринимать опыт предыдущих поколений. Кино же – как поэзия, которая тоже бывает хорошей и плохой. Если люди не читали и не понимают поэзию, они не знают, чем Асадов отличается от Мандельштама. Хотя хорошей поэзии сейчас ничуть не меньше, чем было в 1920-х годах. Поэзия не умерла. Поэтому я бы принимал во ВГИК людей, которые знают, любят, а, может быть, и сами сочиняют стихи.

– Мы уже говорили о том, что документалисту важно показывать фильмы аудитории. Как вам кажется, что именно должен делать молодой режиссер на фестивале, как смотр может помочь ему в продвижении, и что вы посоветовали бы такому автору?

Исходя из своего опыта могу сказать, что документальное кино в нашей стране сохранилось благодаря государству. В том числе, благодаря Армену Медведеву, который помог документальному кино. Отрадно, что были люди, которые на фоне разрухи 1990-х поддерживали документальное кино. Часть документальной платформы и технологий сохранились. Для молодежи эта платформа есть. Хочешь снимать – снимай. Ты можешь не учиться во ВГИКе – иди к Марине Разбежкиной или, теоретически, даже сам можешь научиться. Никто не мешает снять хороший фильм. Снял хорошее кино – возьмут на фестиваль. Фестиваль – это бэкграунд, имя. Дальше можно получить деньги в фондах. Это путь становления молодого режиссера. Однако молодые режиссеры часто слишком сильно любят самих себя. Пока режиссеры будут любить в кино самих себя, у нас не возникнет ощущения того, что документальное кино является посланием к обществу. А документальное кино достойно этого. Получасовой док – повесть, полнометражный – роман. Этим должны заниматься специалисты: киноведы, кинокритики, философы – в нашем цеху, к сожалению, мало таких людей. Документальное кино достойно внимания лучших умов.

Беседовал Никита Третьяк



Фестиваль проводится при поддержке
Министерства культуры Российской Федерации

Партнеры