30-й фестиваль

Юсуп Разыков: «Отношение к смерти превратилось в субкультуру, которая исключает ценности жизни»

08-08-2022

Режиссер конкурсного фильма «Живитедолго» – об индийской эстетике в узбекском кино, обесценивании жизни, а также о том, почему автору не нужно искать вдохновения.

– Конец 1980-х – плодотворное время для «Узбекфильма». Рядом друг с другом работают такие авторы, как Джаник Файзиев, Назим Туляходжаев, мэтр Али Хамраев. Тогда же вы начинаете свой кинематографический путь. Расскажите про атмосферу на студии тех лет, про ваши взаимоотношения с коллегами.

То, что происходило тогда в Узбекистане, мало отличалось от того, что происходило в России. Джаник Файзиев на «Узбекфильме» сделал две или три картины и уже был одной ногой в России – мы как-то не пересеклись. Али Хамраев пытался снять фильм. Я начинал как режиссер попозже, первую картину сделал в начале 1990-х, это была коммерческая работа «Ангел в огне». В Узбекистане тогда начали появляться зачатки тотального коммерческого кино – индийское форматирование, множество частных студий однодневок. Снималось море фильмов, они выходили каждые три-четыре недели, вываливались на экраны, и это был определенный бум – узбекское кино, во-первых, продолжало финансироваться государством, во-вторых, появился реальный контакт от монтажного стола до кинотеатра, и авторы отбивали потраченные деньги. Это преимущественно были жанровые вещи: мелодрамы, музыкальные фильмы. Я помню, даже хотел с Сашей Шпагиным собрать целую программу узбекско-индийских перекличек на «Киношоке», но дело до этого так и не дошло. С тех пор «уцелели» один-два человека. Я был тогда директором киностудии «Узбекфильм» и старался способствовать тому, чтобы наши фильмы выходили за пределы республики. Хотя бы, начиная с «Киношока», с помощью Сергея Землянухина. На ММКФ у меня были две картины – какой-то интерес мы подогревали. Через некоторое время узбекские картины стали завсегдатаями на фестивалях, появились Ёлкин Туйчиев, Аюб Шахобиддинов, Зульфикар Мусаков, который даже на «Нику» номинировался. Индустрия существовала. Сейчас ситуация стала более отформатированной с точки зрения национального самосознания, появилось много исторического кино: про Великую Отечественную войну, байопики религиозных деятелей, ученых. Я недавно провел мастер-класс и на нем позволил себе разделить современное узбекское кино на три главные позиции: так называемый артхаус, который представляют вышеназванные фестивальные авторы, историческое кино, и то, что я называю коммерческим кино: сюжетно повторяющиеся семейные, свадебные истории, любовь и песни.

– То есть эта линия узбекского кино, связанная с заимствованием индийской эстетики, заданная еще при советской власти, продолжается?

Да, она становится стабильной, и я не вижу в этом ничего плохого – в таких республиках, как Узбекистан, нет вала качественных картин. Я в этом году там набираю режиссерскую мастерскую для ВГИКа и по лицам, знаниям, атмосфере я не ощущаю прорыва. Есть картины, которые худо-бедно отражают кинематографическую культуру, и это уже хорошо.

– От глобальных тем хочется перейти непосредственно к вам. Анализируя ваш творческий путь, можно сказать, что вы крайне плодовитый автор. Как вы находите вдохновение для творчества, выбираете темы для своих картин?

Вдохновение – такая вещь, с которой профессионал старается не иметь дела. Когда мы учились, наши мастера говорили, что сценарист, режиссер в ожидании вдохновения – это непрофессиональный человек. Потому что нельзя сидеть и годами ждать, пока тебя осенит. Я живу в профессии, без которой себя не представляю. Даже картина «Живитедолго», представленная в Выборге, сделана, главным образом, вопреки. Было начало пандемии: весь мир – в отчаянии, все себя приговорили. Я три месяца искал деньги, нашел и сделал картину, которая мне была интересна. Я вдохновения не ищу, замыслов у меня полно, я могу работать без остановок. Была бы возможность.

– Наверняка у вас и сейчас что-то есть в производстве.

Да, мы ожидаем решения губернатора одного региона, который выразил желание сделать картину о своем земляке. Это история, которую я давно вынашивал, про знаковую фигуру в истории России. Еще узбеки предложили сделать одну историю. Но там пока такая же пауза – притирки, приглядывание друг к другу. Пока окончательного согласия я не дал.

– Вы частый участник кинофестивалей, постоянный гость «Окна в Европу». Расскажите про ваши взаимоотношения с фестивалем.

Да-да, я был, кажется, три или четыре раза. Один раз был в жюри. Так получалось, что мы сверкали на «Кинотавре», и потом Алиса Струкова приглашала нас в «Выборгский счет», в главном конкурсе моих работ, кажется, не было. Отношение к фестивалю у меня великолепное, я по нему скучаю, и все мои артисты, с которыми мы сейчас туда едем, тоже уже были в Выборге. Очень теплый и особенный фестиваль. Не хочу разбрасываться пустыми словами, но все знают, что «Окно в Европу» – это очень специфический и интересный фестиваль. Он отличается от того же «Кинотавра», празднично-праздного и пышного. «Окно в Европу» – деловой, рабочий фестиваль, здесь всегда собирается интересная публика. Я был очень счастлив, когда еще год назад мою картину отобрали в Выборг. Мы долго ждали ответа от «Кинотавра», организаторы сначала взяли ее, а потом отказались из-за некоторых индустриальных интересов. Они извинились, а я пообещал бывшему программному директору фестиваля Алисе Струковой привезти свое кино на «Окно в Европу», несмотря на другие интересные предложения.

– В этом году вы в конкурсе с картиной «Живитедолго». Лично у меня при просмотре возникали литературные ассоциации с Гоголем. Держали ли вы в голове какое-то произведение и в чем заключался первоначальный замысел фильма?

Скажу хулительную вещь для профессионального режиссера – я был абсолютно свободен. У меня было доверие продюсеров и отчаянное желание зафиксировать ситуацию, когда люди стали относиться к смерти, как к чему-то неизбежному, в смысле управления своей жизнью. Когда ты сидишь дома и ждешь смерти от коронавируса, ты перестаешь бороться. Я видел в соцсетях, как люди отчаянно стремились нырнуть в это болото, которое выносило их из кошмара, а выход – смерть. Меня удивило такое странное ощущение собственной материальной сущности. Это, наверное, единственный мой фильм, который признали все киноведы, которым я его показывал. Они меня очень поддержали, при том что картина предельно странная: кому-то показалось, что там нарратив отсутствует, а я вижу, что все линии прослежены и существуют в законченном виде. Эта картина – такая ромашка «любит – не любит». Персонажи вообще не анализируют свои поступки, они просто считают, что любая негативная ситуация в их жизни может стать поводом для самоубийства. Я тут следую религиозным увещеваниям, считающим, что самоубийство – это грех. Но я думаю, что грех начинается гораздо раньше, с уныния. Это очень простое объяснение, но я стремлюсь, чтобы фильм поняли. Я старался сделать картину о возникновении в обществе целых культур – «Синих китов», например. Мой герой, поэт говорит: «Смерть стала поводом для форматирования сюжета – какое неуважение к смерти». Мне это очень интересно.

– Вам кажется, что это отношение к смерти существовало вечно или это что-то, спровоцированное коронавирусом и изменением темпа жизни, когда смерть – это просто вспышка, а не значимое событие?

Совершенно верно! Здесь присутствует насилие над самой жизнью. Когда я пишу название фильма в одно слово, подобно хештегу «#ЖИВИТЕДОЛГО», я имею в виду, что отношение к смерти превратилось в некую субкультуру, которая исключает ценности жизни, и смерть становится чуть ли не важнее жизни. В наше непростое время люди не стремятся к высшей цели, они мирятся с ситуацией, которая не в их власти, – мне это кажется неправильным. Для меня жизнь имеет свои ценности и катаклизмы, поворотные стороны. Я не верю в поступки, но верю в генную задачу человека. Смерть неизбежна, но ты живешь, чтобы жить.

– И какой же тогда выход из ситуации девальвации жизни?

Живите долго! Ценность жизни и смерти определяется с течением времени – это не умственная задача. Ценность жизни и уважение к смерти должны сохраняться.

Беседовал Никита Третьяк
Фото: Геннадий Авраменко



Фестиваль проводится при поддержке
Министерства культуры Российской Федерации

Партнеры