Ваш фильм открывает фестиваль. Расскажите о своих эмоциях, что для вас это значит?

В целом, всегда, когда ты выпускаешь свое детище в мир, — это очень ответственно. Любой процесс творения, будь то ребенок, кино, картина, — это всегда живое. Всегда очень волнительно: смог ты или не смог, хороший ли он, какие у него ножки, пойдёт он или нет. Это внутренний тремор и ощущение гордости, с одной стороны, а с другой — переживание, ведь ты отпускаешь в мир то, что с тобой жило очень долго. Здорово, что премьера — на фестивале, что его взяли фильмом открытия. В момент, когда зритель заходит в зал и идет фестивальная заставка, происходит эта метафизика, переход из внутреннего во внешнее. Это и есть факт рождения, в момент, когда ребенок делает первый вздох, — это уже не твое, совершенно самостоятельная жизнь. Ты можешь и дальше это любить, посылать вслед добрые пожелания, но у этого уже своя судьба. И она точно будет, потому что это — хорошее кино: очень много смыслов туда заложено, оно очень терапевтичное. Этот фильм заставляет переосмыслить, подняться и двинуться дальше.

Меня ваша картина влюбила в себя мыслью о том, что у каждого из нас есть такой невидимый друг, который нам или помогает или мешает. Чем вас влюбил сценарий, когда вы впервые с ним столкнулись?

С этим фильмом интересная история. У меня есть один из самых близких коллег, Женя Сангаджиев, которого я очень люблю и как режиссера, и как артиста. Для меня он человек, с которым мне хотелось бы поработать, и он всегда где-то рядом, в моем поле зрения, и я наслаждаюсь, тем, что он делает. В какой-то момент я увидела у него в соцсетях, что он будет снимать фильм. Я, наверное, в первый и последний раз в жизни позавидовала — это была импульсная эмоция. Я ее поймала, прошло какое-то время, и вдруг — этот сценарий пришел ко мне. Я удивилась, почему так произошло, может, не сложилось что-то. А потом читаю и чувствую особый импульс: фильм начал работать уже тогда. Это фильм-исцеление на очень многих уровнях. Тогда я поняла, заочно, что очень хочу его снимать.

И другой момент, сценаристом этого фильма является Евгения Хрипкова, сейчас она один из моих ближайших друзей, но у нас с ней был эпизод. Мы снимали для благотворительного фонда «Action». И они мне прислали сценарий короткометражки, который мне показался странным. У нас был зум с Женей, где я прямо сказала, что думаю об этой короткометражке. Они в итоге взяли какого-то другого режиссера. А потом, когда был зум по уже этому проекту и там была Женя, я честно ей сказала, как я переживаю, извинилась и призналась, что хочу снимать фильм по ее сценарию.

Я запитчила свое видение этого фильма, они ушли думать и через два дня сказали, что хотят со мной работать. Мы начали делать этот фильм, и с этого момента началась наша любовь с Женей Хрипковой, которую я считаю одной из самых талантливых сценаристок в нашей стране. Потом мы долго выбирали оператора, ко мне пришли одни из лучших художников — Аня Кудевич, Саша Смирнова. Они делали невероятнейшую работу.

Съемки вынули из меня все жилы (и это при том, что я очень люблю снимать!). А тут я иду и понимаю, что мне сложно, у меня в последнюю неделю отекли глаза, я ничего не могла видеть. А когда мы садимся за монтаж, я понимаю, что это бриллиант: фильм сам себя снял. Вещи, против которых я боролась, все равно случились, как хотел этого сам фильм, и они гениальные, а актеры цепляются друг за друга на невероятном уровне, создавая дополнительные смыслы. Не я все это сформировала, срежиссировала, этот фильм, как стихия, засосал в свою воронку людей, которые должны были туда попасть, потряс, как настоящий бармен, и вылил термоядерный коктейль, который может тебя в моменте расплющить, но, в конечном итоге, подарить исцеление. Этот фильм не про воображаемого друга, он про честность и насколько мы врем себе, другим, окружающим, тем самым закрывая наши возможности для развития.

История Васи, главной героини, не уникальная, я думаю, что каждый человек ловил себя на том, что он себе врет. Васе признаться в этом помогла воображаемая подруга. Как вы думаете, что может помочь людям осознать это?

Я бы сказала, что Бог, как бы старообрядно это ни звучало. Мы никогда не одни, мы часть очень большого, часть невероятного организма, потока. Бог всегда с нами. И если мы обратимся с вопросом к Нему, Он нам ответит, и мы через него ответим сами себе. Мы всегда знаем, когда мы себе врём. В любом случае мы можем опуститься на самое дно, чтобы прийти самому себе. Другой вопрос, хотим ли мы этого быстро или медленно. С точки зрения психологии, мы живем в дуальности, и если посмотреть на себя со стороны, выйти из себя, то ты всегда можно найти ответ. Мы сами себе воображаемый друг.

Что бы вы хотели, чтобы зритель почувствовал после просмотра вашей картины?

Мне бы хотелось, чтобы он почувствовал, насколько мы счастливчики. У нас есть жизнь, мы можем чувствовать каждый день, даже боль — и это невероятная удача. Потому что противоположность этому — ничто.

Беседовал Иван Кудрявцев