Темой лекции исследователя кино Николая Корнацкого на 34-м Фестивале российского кино «Окно в Европу» стала советская кинофантастика как жанр. Киновед сосредоточился на трех тенденциях, который сформировали ее канон, а в конце обозначил влияние советской традиции на современный кинопроцесс.

Первая тенденция

Она связана с приходом в кинорежиссуру в 60-е годы операторов комбинированных съемок. «Небо зовет», «Планета бурь», «Мечте навстречу», «Туманность Андромеды» — все эти фильмы делают упор на визуальные новации. Ключевой фигурой этой волны был один из пионеров комбинированных съемок, режиссер фильмов «Небо зовет» и «Мечте навстречу» Михаил Карюков. Эти картины — самые визуально интересные советские фильмы того периода. Однако сейчас они не очень известны, потому что по другим критериям они не вполне состоявшиеся. Паттерн, когда специалисты по спецэффектам приходят в режиссуру, повторялся, и почти всегда их фильмы не вполне удавались. Самая известная картина этого тренда — «Планета бурь» выдающегося новатора Павла Клушанцева, первая художественная лента, снятая на киностудии «Леннаучфильм». Советская кинофантастика 60-х была продана за рубеж, и там «каннибализирована»: наши фильмы там переснимали и перемонтировали.

НВторая тенденция

Фантастический артхаус. «Солярис» — один из выдающихся таких примеров. Он появился в период, когда «Андрей Рублев» лежал на «полке», а Андрей Тарковский находился в подвешенном состоянии. В конечном счете, «Солярис» был утвержден из-за несколько пренебрежительного отношения к жанру научной фантастики. Там практически нет комбинированных съемок – тенденция, обратная той, о которой говорилось выше. Паттерн того, что фантастическое надо искать в реальности, усиливался. Это хорошо видно на примере «Сталкера». Если в первой версии еще есть комбинированные съемки, то во второй версии, которую все мы видели, их практически нет. Появляется идея, чем чем меньше «фантастики», тем больше сопричастность зрителя. Для Тарковского было важно чтобы в «Сталкере» не было доказательств того, что так называемая Зона существует.

Похожая история с «Кин-Дза-Дзой»: фильм не был задуман таким, каким мы видим его сейчас. Если опираться на первоначальные эскизы, то Данелия собирался делать технически изощренное кино, но постепенно от этого отказался, ушел в сторону постапокалиптичности.

Третья тенденция

Приключения для детей и юношества. Это самые зрительски успешные фильмы их тех, о которых шла речь на мастер-классе. «Отроки во Вселенной», «Москва — Кассиопея», «Гостья из будущего» — все это яркие тому примеры. В этих фильмах практически нет спецэффектов, но есть образ светлого будущего. В детских фильмах он рифмовался с ожиданием взрослой жизни у подрастающего поколения. Эту сцепку Корнацкий считает одной из главных причин, почему эти фильмы живут до сих пор.

Средний бюджет односерийного фильма в начале 60-х годов был 0,3 млн рублей. И это еще один ответ на вопрос, почему советской фантастики было не так много. Специфика производства была в том, что бюджет делился примерно одинаково на все фильмы, несмотря на жанры. Фантастика была не вполне органична советскому кино, поэтому на нее неохотно тратили деньги.

Эхо жанра

Все эти тенденции актуальны и сейчас, считает Корнацкий. Возьмем «Контакты» Дмитрия Моисеева, участника первого фестиваля «Маяк». Дмитрий пришел в режиссуру из индустрии спецэффектов, современного аналога комбинированных съемок. И у него получилось очень визуально изобретательное кино.

«Сто лет тому вперед», новая экранизация повести Кира Булычева, стала кассовым хитом. Фильм адекватно чувствует себя в контексте мирового кино, но опирается на советскую традицию c ее ожиданием светлого будущего, «прекрасного далека».

Еще один пример: «Смешарики. Сквозь вселенные» — новинка проката, в которой влияние советской фантастики прослеживается в дизайне костюмов и той же вере в светлое, безоблачное будущее. Вскоре зрителей ожидают новые экранизации братьев Стругацких и приход новой волны научно-фантастического кино. Этот жанр всегда будет актуален.