Павел Семенович, поздравляю всех нас с фестивалем «Окно в Европу». За 34 года, что работает старейший в нашей стране смотр, сложно найти кинематографиста, у которого не была бы связана какая-то история с ним. Вы были здесь были со «Свадьбой», когда-то...
 
Да, и даже получил приз тут, это было интересно. Тогда еще президентом фестиваля был Армен Николаевич Медведев. Это был дружеский фестиваль, и он отвечал своему названию.
 
Я в последнее время начал мечтать о миллиардном рынке для российского кино. Хотелось бы, чтобы мы напитывались деньгами не только изнутри. Нам надо для этого что-то с собой сделать или нет?
 
Это сложный вопрос. Та же «Свадьба» была сделана на французские деньги. Маленькие, но в России их тогда вообще не было. Русское кино должно перестать быть сверхдорогим. Я считаю, что у нас страшно завышены цены на наши миллионники и миллиардники. У меня есть такой образ: над нами всеми, как око Саурона, весит Чебурашка, страшным глазом смотрит и говорит: «Шесть миллиардов, шесть миллиардов». И это сводит людей с ума.

А еще я боюсь имитационных вещей. Вот обедал сегодня в ресторане в Выборге, а там нет ни одного русского блюда: какие-то имитации том-яма, копченой утки – чего-то непонятного. Самобытность должна оставаться всегда, но надо не бояться говорить о сложных проблемах. Жду от русских фильмов, чтобы они касались вопросов жизни, смерти, выбора, Бога – того, что волнует людей, а если это будет окрошка, смешанная с том-ямом, то зачем такие фильмы? Режиссура – это такая вещь, где ты настаиваешь на своем видении. Все вокруг говорят: «Да и так все хорошо», – а режиссер настаивает на своем, накладывает его своим боевым усилием.

У меня это получалось вначале. «Такси-блюз» был таким изнасилованием западного зрителя, где я говорил о нас. Просто эту самобытность надо поднимать до вопросов, которые волнуют всех людей в мире. Даже в американской «Аноре» все равно есть проблемы жизни, смерти, желания выбиться. Он полурусский – полуамериканский, русские характеры там стали всем интересны, потому что они решают те самые важные проблемы, а не говорят: «Мы тебя развлечем сейчас на 6 миллиардов».

Девиз фестиваля «Окно в Европу» – «Российское кино – прогноз на завтра». Есть ли у вас этот прогноз?

У меня нет, честно говоря. Стали появляться фильмы, которые мне напоминают кино начала 90-х, когда мы снимали дешево, снимали в квартирах прыгающей камерой. Когда создавалась банда людей, друзей, которые делали этот фильм. Так были сделаны «Здесь был Юра», «Картины дружеских связей», и мне нравится это. Но, к сожалению, русский зритель отучился, не хочет смотреть русские фильмы. Это были фильмы, которые волновали, которые говорят о людях, должны им помочь осмыслить себя и этот мир, а они просто на них не ходят. Я не знаю, как вернуть этот потерянный авторитет русского кино.

Все говорят: «Я не смотрю телевизор», – но знают почему-то, что по нему показывают и кто что сказал. Все говорят: «Я не смотрю российское кино», – но оно с каждым годом собирает все больше. Сейчас решили оживлять летний прокат, пытаются людей завлечь, все франшизы теперь летом – «Холоп 3», «Колобок». Этим летом лучший трафик за 6 лет и лучшие сборы за 7 лет. И это на своем кино.

Это опять «Колобок» – всё это замена, как китайский Мерседес. Я говорю о том, как вернуть людей в кино, чтобы там они думали о себе, своей жизни. Американское кино шло через высококачественные фильмы, которые осмысляли жизнь, как картины Мартина Скорсезе. На чем Голливуд сделал себе карьеру? На серьезных больших фильмах – про вьетнамскую войну. Это были картины, которые потрясали мир. Мы не можем миновать это, не можем сразу начать делать китайские машины.

Все говорят: «Я не смотрю телевизор», – но знают почему-то, что по нему показывают и кто что сказал. Все говорят: «Я не смотрю российское кино», – но оно с каждым годом собирает все больше. Сейчас решили оживлять летний прокат, пытаются людей завлечь, все франшизы теперь летом: «Холоп 3», «Колобок». Этим летом лучший трафик за 6 лет и лучшие сборы за 7 лет. И это – на своем кино.

Это опять «Колобок» – замена, как китайский Мерседес. Я говорю о том, как вернуть людей, чтобы они думали о себе, своей жизни. Американское кино шло через высококачественные фильмы, которые осмысляли жизнь, как картины Мартина Скорсезе. На чем Голливуд сделал себе карьеру? На серьезных, больших фильмах – про вьетнамскую войну, например. Это были фильмы, которые потрясали мир.

Большое, серьезное кино. Вы как раз такое затеваете с Хаски?

Я пытаюсь рассказать о Лермонтове, который удивительно современный человек, я считаю, и по поступкам, и по стихам, и по краткости жизни – он работал всего 4 года, со смерти Пушкина до своей. Я пытаюсь найти актера, который вызовет доверие, как когда-то Мамонов. Мамонов был поэт, мы верили, доверяли ему, и Хаски поэт, надеюсь ему тоже будут доверять в его правде, трагизме, талантливости жизни. Хаски мне очень понравился, мы с ним говорили, как будто бы мы всю жизнь были знакомы. Хотя более далеких людей себе по судьбе, по истории представить невозможно.

Какие ваши фильмы у него любимые?

А я не знаю! Он даже не спросил у меня, люблю ли я его песни – мы как две кошки друг вокруг друга ходили. Но я сказал, что люблю его стихи, он для меня, в первую очередь, поэт. Я вообще считаю, что высочайшее из искусств – это стихи, все остальное идет потом. Они попадают прямо в душу. Я перед общением с ним посмотрел его интервью. Его там спрашивают, кого бы он убил, если бы была возможность. Он ответил: «Изобретателя интернета», – и я понял, что этой мой человек.

Чем перед вами так провинился интернет?

Это гениальное изобретение, но оно страшно уплощает культуру, мозги, создает видимость жизни.

Еще я хочу сказать, что закончил четыре серии документального фильма о Петре Мамонове. Он называется «Четыре жизни Петра Мамонова». Я сделал и короткий, двухчасовой вариант, который, надеюсь, выйдет на экраны. Во всех четырех жизнях Мамонова: бродяга, рок-звезда, актер и старец — есть вечное русское неистовое правдоискательство, связанное с саморазрушением. Фильм должен выйти в октябре в кинотеатрах, а когда будут показаны все четыре серии, пока не знаю.

Беседовал Иван Кудрявцев